Решение задачи обоснования концепции и основных путей государственного регулирования вторичной занятости в условиях формирования рыночных отношений требует оценки её последствий и функций.

В российской литературе вторичная занятость чаще всего рассматривается как способ адаптации населения к экономическим реформам [42,с.78; 62; 129]. При этом в первую очередь дополнительная работа оценивается как такой вариант адаптационного поведения, который позволяет компенсировать низкий уровень доходов по месту основной занятости. Однако конкретные данные о том, каковы размеры доходов от подработок, а главное, какое место они занимают в индивидуальной и семейной структуре доходов, в какой мере позволяют решать финансовые проблемы практически отсутствуют. Лишь в некоторых работах приводятся сведения об этом. Так, А.Л.Темницкий и Г.П.Бессокирная отмечают, что доля доходов от дополнительной работы в семейном доходе у большинства занятых (83 %) на своем предприятии не превышает 25 %, а у большинства занятых на других предприятиях (58 %) и самозанятых (73 %) - свыше 25 %. Приблизительно у третьей части подрабатывающих на другом предприятии и самозанятых (у 29 % и 33 % соответственно) доля доходов от дополнительной занятости составляет свыше 50 % семейного бюджета . По данным С.Рощина, для 13 % женщин, имеющих дополнительную работу, доходы от неё являются основным источником семейного бюджета .

Весьма интересными представляются результаты комплексного исследования проблем бедности в России, проведенного в середине 1998 г. в городах Санкт-Петербург и Вязники . В монографии, написанной по результатам этого исследования, приведены данные о структуре совокупных доходов семей с различным уровнем материальной обеспеченности (табл. 3.1)

На первый взгляд доля доходов от вторичной занятости в совокупном доходе домохозяйства невелика. Она не превышает 5-6 %. Однако следует иметь в виду, что в табл. 3.1 представлена структура усредненного семейного дохода для всех обследованных домохозяйств, как имеющих в своем составе вторичнозанятых членов, так и не имеющих их. Если же учесть, что в Санкт-Петербурге по данным опроса в 35 % семей кто-либо из членов занят дополнительной работой, а в Вязниках таких семей 15 %, то, по на-шим расчетам, доля дохода от вторичной занятости в совокупном доходе "вторичнозанятых" семей составляет 18-20 % в Санкт-Петербурге и 12-15 % в Вязниках.

Таблица 3.1.

Структура доходов семей с различным уровнем материальной обеспеченности

(в % от общего семейного дохода)

Интервал совокупных доходов Заработ. плата основ. Доходы от подработок Социал. трансферты В т.ч. пенсии Прочие доходы В т.ч. доходы отЛПХ

Санкт-Петербург

Менее ПМ* 48,8 5,6 32,6 26,0 13,0 1,5

ПМ-ЗПМ 67,0 6,2 15,4 12,6 11,4 1,9

Свыше 3 ПМ 69,0 12,1 4,5 2,7 14,5 0,7

В среднем 61,0 6,5 20,3 16,3 12,2 1,6

Вязники

Менее ПМ 36,5 1,2 37,9 25,1 24,4 10,9

ПМ-ЗПМ 55,0 2,3 23,2 20,4 19,5 8,8

Свыше 3 ПМ 71,0 5,4 9,4 7,8 14,2 5,6

В среднем 47,5 1,9 29,0 22,0 21,6 9,7

* ПМ - прожиточный минимум

Кроме того, следует обратить внимание, что, несмотря на разные масштабы вторичной занятости в обследуемых городах и различный уровень оплаты труда, в т.ч. и дополнительного, доля доходов от подработок достигает максимального значения в наиболее обеспеченных семьях. Однако, используя только эти данные, делать выводы о связи дополнительной занятости с характеристиками доходов было бы преждевременно, поскольку как справедливо отмечается в монографии, "не только подработки зависят от доходов, но и доходы зависят от подработок, вследствие чего семьи, в которых отмечено участие в подработках, могут из одной доходной группы переместиться в другую" .Для того чтобы элиминировать фактор перемещения подрабатывающих из одной доходной группы (по основным доходам) в другую (с учетом доходов от дополнительной занятости), в рамках рассматриваемого исследования была предпринята попытка проанализировать зависимость уровня бедности от подработок в семьях работников, относящихся к одной доходной группе (для анализа были взяты семьи с доходами, не превышающими прожиточного минимума). Для оценки уровня бедности использовалось два метода: метод лишений и доходный метод. К бедным по лишениям относились семьи, ресурсы которых оказались недостаточными для обеспечения питания, условий жизни и деятельности, являющимися привычными либо общепринятыми в обществе. К бедным по доходам относились семьи, которые имели доходы ниже определенной границы (например, прожиточного минимума). При этом, по мнению исследователей, которое нам представляется справедливым, в условиях переходной экономики, когда расширяется занятость в неформальном секторе, получают широкое распространение неденежные формы оплаты труда, что значительно усложняет получение достоверных сведений о реальных доходах семей, использование метода оценки уровня бедности через измерение лишений позволяет получить более точную информацию о реальных масштабах бедности.

Анализ данных опроса показал, что в семьях, где показатель участия в дополнительной работе выше среднего уровня, бедность по лишениям тождественна или ниже бедности по доходам, а в семьях, где этот показатель ниже среднего уровня, бедность по лишениям превосходит бедность по доходам . Кроме того, в семьях с доходами в пределах прожиточного минимума, в которых выявлено участие в подработках, бедность по лишениям составила 35 %, а в семьях, члены которых не подрабатывают, - в полтора раза больше (52 %) . Таким образом, заключают исследователи, "одним из основных факторов противодействия бедности в семьях работников является дополнительная занятость, благодаря которой семьямс низкими доходами удается снизить бедность по лишениям. Однако реальный потенциал подработок "сопротивляться" бедности имеет объективные ограничения. .. .Проблемы низкого уровня жизни не могут и не должны решаться с помощью дополнительных доходов, если они не решаются всерьёз с помощью основных трудовых доходов" .

В анкете, по которой проводил свое исследование ИСИТО, содержался блок вопросов об основных источниках и о размерах доходов респондента и его семьи. Это обстоятельство позволяет более подробно, чем в исследованиях других организаций проанализировать место и роль доходов от вторичной занятости. Однако прежде чем перейти к анализу полученных данных необходимо рассмотреть вопрос об их достоверности, который неизбежно встает при интерпретации ответов респондентов о величине своих индивидуальных и семейных доходов. Очевидно, что в отношении дополнительных доходов этот вопрос является особо актуальным, поскольку доходы от вторичной занятости, характерной чертой которой выступает юридическая неоформленность и неформальность, в большинстве случаев скрываются респондентами от налоговых органов, и следовательно, с большой долей вероятности можно ожидать отказов респондентов отвечать на этот вопрос или стремления к занижению размеров дополнительных заработков.

Тем не менее, процент ответов на вопрос о размере дополнительных доходов был достаточно высоким. Доля отказавшихся назвать конкретную величину среднемесячного дохода от дополнительной занятости составила 4,6 % от числа вторичнозанятых. Заметим, что процент отказавшихся сообщить размер доходов из других источников составляет 1-5 % (исключением являются только получатели предпринимательского дохода, среди которых 18 % не назвало его сумму). Распределение индивидуальных доходов от приработков можно охарактеризовать как логарифм нормального распределения. Кривая отклонения от кривой логарифма нормального рас-пределения почти точно такая же, как и по данным Российского мониторинга (РМЭЗ) и данным микропереписи Госкомстата. Кроме того, ответы на вопросы о составляющих и суммарных доходах и расходах домохо-зяйств и их членов практически полностью совпадают. Эти обстоятельства позволяют оценить полученные данные о доходах, в том числе и о величине приработков, как достаточно достоверные, в которых отсутствуют систематические искажения и смещение результатов.

Поскольку по вполне понятным причинам структура доходов занятого и незанятого населения существенно различается между собой, то вести её анализ представляется целесообразным по названным группам населения отдельно (табл. 3.2).

Таблица 3.2.

Структура индивидуальных доходов различных групп населения

(в % от общей суммы дохода)

Группы Заработ. Доходы Социал. В т.ч. Прочие

населения плата от под- транс- пенсии доходы

основ. работок ферты

Занятое 82,9 4,6 11,6 7,0 0,9

население

Занятое 64,2 29,7 5,4 3,1 0,7

население, имеющ.

вторич. занятость

Незанятое 0 19,5 73,5 51,2 7,0

население

Незанятое 0 74,2 22,8 12,6 3,0

население, имеющ.

вторич. занятость

Удельный вес доходов от подработок в структуре доходов весьма существенен. В доходах работающих, занимающихся дополнительной трудовой деятельностью, он составляет почти третью часть (30 %), в доходах незанятого населения, имеющего подработки, - почти три четверти (74 %). Интересно отметить, что доходы от второй работы около 20 % работающихпревышают их заработки по месту первичной занятости, то есть для этой группы работников подработки являются, по существу, основным источником доходов. Что касается незанятых, включенных в сферу курсовые работы по внешнеэкономической деятельности (вэд) вторичной занятости, то для трех четвертей (76 %) данной категории населения доходы от подработок выступают главным источником доходов. Причем для половины (54 %) эта статья доходов является единственным источником личного бюджета.

В отношении распределения доходов от вторичной занятости отчетливо проявляется "эффект Матфея" ("имущему прибавится, а у неимущего отымется" - так обычно цитируют эту евангельскую фразу в социологической и экономической литературе как описание одного из процессов социальной стратификации). Данные о размерах основного и дополнительного заработков работающих респондентов показывают, что, чем выше основной заработок, тем больше оказывается и приработок, и наоборот. Корреляционный анализ показал, что между доходами от первичной и вторичной занятости существует достаточно тесная прямая связь (коэффициент корреляции Пирсона равен 0,33). Средний размер доходов от подработок у тех респондентов, чей основной заработок не превышает 800 руб., составил 362 руб. У опрошенных, которые по месту основной занятости получают более 800 руб., дополнительный заработок в среднем равнялся 578 руб. (в 1,6 раза больше). В группе самых высокооплачиваемых работников (основная заработная плата более 1200 руб. в месяц) средний доход от вторичной занятости составил 724 руб. Таким образом, вторичная занятость в определенной мере усиливает экономическую дифференциацию населения по уровню доходов.

В какой мере доходы от дополнительной работы увеличивают индивидуальный и семейный бюджет? В табл. 3.3 представлены сведения о размерах индивидуального совокупного дохода.Таблица 3.3. Размеры индивидуального совокупного дохода (руб. в месяц)

Показатели Занятое население Незанятое население

имеющие ВЗ неимеющие ВЗ имеющие ВЗ неимеющие ВЗ

Средний доход 1489 1042 591 371

Медианный доход 1200 899 443 383

Процентили: 20 % 650 500 200 87

40% 1000 740 327 337

60% 1400 1000 500 400

80% 2100 1500 892 500

Индивидуальный доход работника, имеющего дополнительную работу, на 40 % больше, чем у тех, кто не участвует в подработках. Что касается незанятого населения, то участие лиц, не имеющих постоянной работы, во вторичной занятости позволяет им на 50-60 % увеличить свои доходы. Правда, и в этом случае всё равно сохраняется двух- и даже трехкратный разрыв в уровне доходов занятых и незанятых.

Данные о семейном бюджете домохозяйств, имеющих и не имеющих в своем составе вторичнозанятых членов, представлены в табл. 3.4.

Таблица 3.4. Размеры семейного дохода домохозяйств (руб. в месяц)

Показатели Семьи, имеющие в составе вторичнозанятого члена Семьи, не имеющие в составе вторичнозанятого члена

Средний доход 1840 1444

Медианный доход 1500 1100

Процентили: 20 % 846 540

40% 1300 934

60% 2000 1400

80% 2640 2000

Вторичная занятость позволяет увеличить семейный бюджет в среднем на 25-35 %. Однако, если соотнести абсолютный размер доходов домо-хозяйств с прожиточным минимумом, то к сделанному выше выводу необходимо добавить, что дополнительная занятость позволяет большинству семей решить проблему преодоления бедности (или крайней бедности), но не делает их обеспеченными. Косвенно об этом свидетельствуют субъективные оценки материального положения домохозяйств. Так, вариант ответа "денег не хватает даже на продукты питания" выбрало почти треть (31 %) семей, не имеющих в составе вторичнозанятых членов, и менее четверти (23 %) "подрабатывающих" семей. В то же время среднеобеспеченными (вариант ответа " доходов хватает на питание и одежду, но покупка дорогих вещей длительного пользования, таких как телевизор, холодильник, для нас проблема") оценили себя 18 % домохозяйств, члены которых не подрабатывают, и четверть (24 %) семей, члены которых включены в сферу вторичной занятости.

Таким образом, вторичная занятость является существенным способом инструментальной адаптации российского населения в современных социально-экономических условиях. Занятие дополнительной работой увеличивает на 40-60 % индивидуальные доходы и на 25-35 % семейный бюджет. Для большинства домохозяйств и их членов это позволяет решить или, по крайней мере, смягчить проблему бедности. По нашему мнению, вряд ли было бы правомерно и обоснованно ждать от вторичной занятости большего. Дополнительная занятость не может и не должна быть универсальным средством решения материальных проблем населения России. В нормально функционирующей экономике каждый работник должен иметь возможность получить достаточный доход на основном месте работы.

Следует подчеркнуть, что адаптационный потенциал вторичной занятости связан не только с возможностью решить с её помощью некоторые финансовые проблемы. По мнению ряда исследователей, вторичная занятость выступает важным элементом механизма и формой социально-трудовой мобильности и в этом качестве является весомым факторомтрансформации социально-экономической структуры российского общества [27, с.116; 28, с.43; 45, с.29-35; 133, с.6]. В современных социально-экономических условиях дополнительная занятость нередко становится своеобразным "буфером", опосредующим звеном между секторами рынка труда в ходе его структурной перестройки. Имеется в виду, что на предприятиях и организациях нового негосударственного сектора экономики, возникших в процессе её реформирования, широко используется труд тех работников, для которых данное рабочее место является вторым (при сохранении основного на прежнем предприятии), а работа - дополнительной. Поскольку работник переходит с предприятия одного сектора экономики на предприятие другой формы собственности, но при этом не разрывает (хотя бы формально) своих трудовых отношений с прежним местом работы, то это дает основания называть такую незавершенную ступенчатую мобильность "полумобильностью" (термин предложен Э.В.Клоповым).

Различные обследования, в т.ч. и опрос ИСИТО, свидетельствуют, что основная часть населения, имеющего дополнительную работу, находит её на предприятиях и организациях тех отраслей, форм собственности, типов хозяйственных организаций, которые сильнее вовлечены в процесс реформирования российской экономики. Не повторяя данных, которые были представлены в параграфе 2.3, напомним, что это малые предприятия, индивидуальное предпринимательство и самозанятость, сконцентрированные преимущественно в сфере оказания услуг и торговли. С этой точки зрения можно согласиться с выводом о немаловажном значении вторичной занятости для модернизации экономики страны, как для "облегчения" народного хозяйства, прежде чрезмерно утяжеленного из-за преобладания в нем крупных и сверхкрупных производственных структур, так и для функционирования и развития частного сектора.

Однако следует помнить и о другой стороне этого процесса, не случайно получившего название "л<щтмобильности", а, именно, о том, что ра-ботники всё же сохраняют связь со старым местом работы, нередко совмещая труд на предприятиях традиционного сектора с вторичной занятостью на частных фирмах. Исследователи дают неоднозначные оценки значению и социальным последствиям такого совмещения. Так, В.Гимпельсон, признавая, что данное совмещение позволяет работнику сохранить те привычные социальные гарантии, блага и связи, которые привязаны к традиционным рабочим местам, а также лучше присмотреться и неспешно адаптироваться к работе в частном секторе, в целом оценивает возможность подобного совместительства как "антистимул к полному переходу в частный сектор, который сдерживает трудовую мобильность" . К более "оптимистичному" (с точки зрения оценки вектора воздействия вторичной занятости на формирование рыночных структур) выводу приходит Э.В.Клопов, который на основе анализа данных опросов ВЦИОМ, РМЭЗ и других исследовательских центров утверждает, что "формирование слоя "вторичнозанятых" сыграло и продолжает играть важную роль в разгосударствлении российской экономики, способствует росту и развитию её нового сектора - частно-предпринимательского" . Вместе с тем, и он признает, что "широко реализуемая работниками, занятыми в государственном и полугосударственном секторах, возможность трудиться дополнительно, ради увеличения своих доходов, имеет большое значение для экономической и особенно социальной стабилизации (а значит, и для консервации этих секторов)" .

Как нам кажется, следует быть осторожными в оценке вторичной занятости как механизма социальной мобильности. С одной стороны, необходимо иметь в виду, что большинство населения, имеющего приработки, не рассматривают свою дополнительную работу как некий резервный "страховой" вариант трудоустройства (в случае потери основного места работы), не предполагают в отношении нее возможность превращения в первую основную постоянную работу. Для них это скорее временное, си-туативное явление, позволяющее им пережить финансовые сложности или обеспечить себе и своей семье более высокий уровень потребления. На вопрос "Чем Вы займетесь, если потеряете свою основную работу?" вариант "сделаю свою дополнительную работу основной" выбрало всего 8 % респондентов, имеющих вторичную занятость. Однако, с другой стороны, подрабатывающие в новом частном секторе всё же чаще оценивают дипломы диссертации свою вторую работу как потенциальное основное рабочее место по сравнению с теми, кто имеет подработки на традиционных предприятиях (12 % и 5 % соответственно). Кроме того, около половины (47 %) из тех, кто дополнительно работает в новых частных структурах, отвечая на вопрос "На каком предприятии (государственном или частном) Вы предпочли бы работать при возможности выбора?" отметили вариант "на частном", в то время как среди подрабатывающих в традиционном секторе этот вариант ответа выбрали менее трети (30 %). Приведенные данные показывают, что подрабатывающие в частном секторе выражают большую готовность (по крайней мере, вербальную) работать в новом секторе экономики. Немаловажно при этом, что многие, попробовав подрабатывать в негосударственных структурах, убеждаются, что в силу ряда причин их больше устраивает работа в традиционном секторе. Такой негативный опыт является также чрезвычайно полезным. Вторичная занятость, рассматриваемая в таком аспекте, представляет вариант нормативно-ценностного адаптационного поведения. Приведенные данные позволяют говорить об определенном влиянии вторичной занятости на процесс разгосударствления экономики и возрастание в ней удельного веса частного сектора, а в составе занятого населения - доли работников частных предприятий и предпринимателей. Однако необходимо учитывать и противоположный вектор воздействия дополнительной занятости на эти социально-экономические процессы. Возможность работать (а нередко просто числиться работающим) на традиционных предприятиях и подрабатывать в новом частном секторе позволяет ру-ководителям традиционных предприятий сохранять избыточную численность, широко использовать практику вынужденной неполной занятости, что, в конечном счете, негативно влияет на процессы их реальной трансформации. Представляется, что конечный результат (направление действия результирующего вектора) во многом будет определяться государственной политикой в отношении развития частного сектора экономики, реальными мерами государства по поддержке малого бизнеса и индивидуального предпринимательства.

Кроме рассмотренных выше в числе основных социальных последствий занятия дополнительной работой в литературе называются усиление социальной дифференциации среди работников [45, с.35; 123, с.38], депрофессионализация и деквалификация вторичнозанятых [45, с.34; 129, с.77]. Некоторые авторы отмечают также негативное влияние дополнительной занятости на отношение к труду по основному месту работы, бытовую деятельность и досуговое поведение населения [83, с. 194-195; 122]. Охарактеризуем названные социальные последствия подробнее и дадим им оценку, используя результаты проведенных исследований.

Говоря о вторичной занятости как о факторе социальной дифференциации работников, мы имеем в виду, что помимо улучшения материального положения дополнительная работа позволяет работникам увереннее чувствовать себя на рынке труда, способствует упрочению социальной позиции части членов общества. Так, в ходе исследования РМЭЗ, было выявлено существование прямой зависимости между наличием у работников дополнительных приработков и, во-первых, их удовлетворенностью своей жизнью в целом, и, во-вторых, их уверенностью в том, что при необходимости они найдут себе новую работу ("не хуже той, на которой работают сейчас") . В опрошенной совокупности работников относительно большая доля вторичнозанятых оказалась среди более удовлетворенных жизнью, более уверенных в том, что сумеют найти себе хорошую работу и,соответственно, среди тех, кто меньше обеспокоен опасностью потерять имеющуюся работу. Вероятно, следствием большей уверенности вторично-занятых в своем положении на рынке труда является их более высокий уровень потенциальной текучести, на который обращают внимание А.Л.Темницкий и Г.П.Бессокирная .

Результаты исследования ИСИТО подтверждают вышеприведенные данные. Так, намерение в ближайшее время сменить место работы высказали почти четверть вторичнозанятых (24 %) и только шестая часть (15 %) тех, кто не имеет подработок. Следует обратить внимание, что потенциальная текучесть имеет значимую статистическую связь с видом вторичной занятости. У работников, имеющих дополнительную работу на своем предприятии, желание уйти с предприятия выражено слабее (18 %) по сравнению с внешними вторичнозанятыми (27 %). Таким образом, вторич-нозанятые работники отличаются не только более высоким уровнем материального положения, но и увереннее чувствуют себя на рынке труда. Кроме того, дополнительная занятость способствует перераспределению рабочих мест в пользу более "продвинутых" конкурентоспособных адаптивных групп экономически активного населения.

Описывая особенности вторичной занятости, мы отмечали, что значительная часть рабочих мест в сфере дополнительного труда характеризуется низким качеством, не требует от работников высокой квалификации и специальных профессиональных навыков. В результате вторичная занятость предполагает для определенной части подрабатывающих работу, связанную со снижением профессионально-квалификационного уровня (по сравнению с их настоящей или последней основной работой). Причем, депрофессионализацию и деквалификацию на втором рабочем месте испытывают в первую очередь лица, принадлежащие к неконкурентоспособным и слабоадаптивным социальным группам.Однако следует воздержаться от однозначных отрицательных оценок влияния вторичной занятости на профессионально-квалификационный уровень экономически активного населения. Согласно нашим данным, более четверти респондентов подрабатывают по другой профессии, чем на основной работе, в т.ч. около 20 % подрабатывают по профессии, которой овладел ранее, и 7-10 % - по новой профессии, которой обучился специально. Аналогичные результаты получены и в опросах ВЦИОМа. Следовательно, участие в дополнительной занятости служит для части трудовых ресурсов предпосылкой перемен в профессиональной структуре, способствует большей мобильности рабочей силы, усиливает тенденцию к перемене труда, что, несомненно, важно для процесса реформирования российской экономики.

Опасения, что вторичная занятость может оказать отрицательное влияние на отношение к труду по основному месту работы, высказывались неоднократно, но, к сожалению, специальные исследования, которые бы подтверждали или опровергали их, не проводились. Можно сослаться лишь на осуществленное в 1977 и 1982 г.г. ЦНИЛТР выборочное исследование, в котором анализировался экономический аспект этой проблемы, а именно, выполнение норм выработки и среднечасовая производительность труда у лиц, работающих на условиях совместительства. Однако подробных сведений о его результатах опубликовано не было. Отмечалось лишь, что обследование позволяет "сделать вывод, что эффективность труда совместителей, как правило, не ниже, чем у основных работников" . Кроме того, А.Л.Темницким была предпринята попытка оценить влияние вторичной занятости на отношение к труду (на основе опросов рабочих Москвы в 1993-94 и 1996 г.г.). Однако, по нашему мнению, использованная им методика, а также незначительный объем выборки не позволяет сделать обоснованных выводов. Неслучайно сам автор, используя результаты одних и тех же исследований, приходит сначала к заключению, что "наличие вто-ричной занятости способствует ухудшению отношения к труду" , а затем, спустя год, делает уже не столь категоричное утверждение о том, что "различия в показателях обуславливаются не самим фактом наличия вторичной занятости, а её статусом" (имеется в виду внешняя или внутренняя дополнительная занятость) . К сожалению, ограниченный объем опросника, используемый в ходе исследования домохозяйств ИСИТО, не позволил нам включить в него вопросы о влиянии вторичной занятости на отношение к труду по основному рабочему месту. Несомненно, что данная проблема требует специального изучения.

Что касается негативного влияния вторичной занятости на досуговое поведение населения, то нам не удалось получить убедительных данных, подтверждающих эту взаимосвязь. Безусловно, занятие дополнительным трудом сокращает объемы свободного времени. Очевидно поэтому, по данным нашего исследования, среди вторичнозанятых несколько больше не удовлетворенных наличием свободного времени, чем среди тех, кто не имеет подработок (28 % и 20 % соответственно), и меньше удовлетворенных его объемом (47 % и 56 % соответственно). Вместе с тем, следует иметь в виду, что, во-первых, разрыв в уровне удовлетворенности не значителен, во-вторых, вторичная занятость увеличивает финансовые возможности индивида, в результате чего сокращение продолжительности времени отдыха может компенсироваться более качественным его проведением.

Таким образом, вторичная занятость выполняет ряд весьма важных функций. Для населения она является, в первую очередь, средством повышения уровня личного и семейного благосостояния, способом решения финансовых проблем. Для работодателей дополнительная занятость - это гибкий источник краткосрочного труда, особенно в сферах торговли и услуг, а также способ "придержания труда", сохранения технологического и социального ядра коллектива. Для государства вторичная занятость - это "амортизатор" (разумеется, не единственный) социальной напряженности,механизм инструментальной и, что не менее важно в условиях реформирования экономической системы, нормативно-ценностной адаптации населения в новых социально-экономических условиях.

Варшавская, Елена Яковлевна